В корзине: 0 шт., на сумму: 0 грн.
 
Блог

 

ZAVODСКИЕ ИСТОРИИ
ZAVODская история 15. Анна Сергеева и Виктор Марвин, семья актеров Нового Драматического Театра на Печерске о всяком и о главном
10.06.2015
Виктор и Анна – с недавних пор молодая актерская семья, хотя вместе они еще со студенчества. Не хотелось их разъединять и в наших беседах, так что эта истории вдвойне особенная. Красивые, умные, безусловно, талантливые Сергеевы-Марвины вызвали особый интерес не только в Украине. Хорошо это или плохо, время покажет, но совсем скоро ребята уезжают по приглашению работать в Европу. Не хочется дурных пророчеств, но, если так и дальше пойдет, наша страна точно безвозвратно и трагично осиротеет.  Так что почитайте интервью, может это даст силы и понимание, как и что делать каждому из нас, чтобы Родина прекратила эту дурную традицию – расточать свое самое большое богатство, своих талантливых детей.  



«… разве возможно заниматься театром, тем, что больше всего любишь, как хобби, в свободное время?..». Как все начиналось.
Виктор:
Я из Луганска, из семьи двух учителей – математики и истории.  Отношения к актерству никакого не имел. После школы встал вопрос, что делать дальше. Родители, ну и я, наверное, тоже, хотели какого-то моего движения на следующий уровень, а для этого, надо было уезжать из города. Никаких мыслей о театральном институте и в помине не было. У меня все хорошо было с математикой и английским. И оказалось, что этого вполне достаточно для экзаменов в экономический ВУЗ. В общем, сдал я документы в Академию Управления, меня туда зачислили, таким образом я очутился в Киеве и был по этому поводу очень счастлив. Через полгода приезжают родители, чтобы посмотреть, как я вообще живу. Приходят в институт и интересуются, как тут студент Марвин учится. «По английскому все хорошо», - говорят.  И родителям бальзам на душу. «По математике - замечательно», - и родителей просто переполняет гордость за сына. Подходят к преподавателю по политэкономии: «Ну, как у Вас Марвин учится?», а она говорит:    «А кто это?». Из 12 занятий у меня было 11 пропусков. Экономика оказалась для меня скучной. Но при ВУЗе была театральная студия. И вел эту студию режиссёр, который работал с профессиональными актерами, иногда он их подключал к работе с нами. Так я познакомился с одной актрисой, и она мне рассказала, что есть в Киеве интересный театр, но туда сложно попасть. Позже ей удалось достать билеты, и мы пошли на спектакль. До этого я успел побывать в некоторых театрах Киева, уровень конечно был выше, чем в Луганске. Хотя именно в Луганске я слышал самые громкие аплодисменты! При этом во время спектакля, люди жевали чипсы, слушали музыку в плеере, в первом ряду кто-то даже положил ноги чуть ли не на сцену. Но как только занавес закрывался, хлопали так сильно, как нигде больше. Может от радости, что все это наконец-то закончилось. Ну так вот, приводит она меня в театр, и я смотрю спектакль «Пять рассказов Пелевина» и понимаю, что попал. Мне очень понравилось, причем все. Я понял, что это - крутой театр. И самое интересное, что, когда я ушел из экономической академии, потом поступил в театральный, через годы я стал работать именно в этом театре, и мой первый спектакль в нем был как раз «Пять рассказов Пелевина», в который я тогда просто влюбился. Судьба.



Анна: Я родилась в Киеве. Но, когда мне было 2 месяца, мы переехали в Таллин всей семьей. Там я и выросла. Мой папа закончил мореходку, работал в порту. Мама получила инженерное образование. Она должна была строить атомные вышки. Мама рассказывала, что я с раннего детства выходила на сцену, на каких-нибудь «Елках». Помню, что сцена меня влекла, тянула к себе. Довольно рано я стала заниматься вокалом и танцами. В театральную студию пошла уже в старших классах. Мне казалось, что театр охватывает все - и вокал, и литературу. О том, чтобы стать актрисой, я начала говорить рано, еще до окончания школы. Родители понимали, что меня не переубедить. Хотя они пытались предлагать свои варианты. Мама хотела, чтобы я была переводчиком, а театр был бы моим хобби. Я никак не могла это принять, как возможно заниматься театром в свободное время, тем, что я люблю больше всего. После школы я точно решила поступать в ВУЗ и поехала сначала в Москву, но не поступила. Вернулась в Таллин, начала учиться, работать. Но я понимала, что хочу быть актрисой и что буду пробовать поступать дальше. Я начала играть в Русском театре в Таллине, кстати туда мы недавно ездили на гастроли со спектаклем «Страсти по идиоту».



«…Я сочинял какой-то этюд с воображаемой партнершей, танцевал, обливался кефиром…». Счастливое поступление
Виктор:
Я решил уйти из академии, когда понял, что единственное для меня здесь интересное, – это театральная студия. Узнал, что раз в четыре года набирается русскоязычный курс в театральном институте, очень крутой курс. И набирает его Николай Николаевич Рушковский. Честно говоря, я не знал тогда, кто такой Рушковский, но его фамилия всеми всегда произносилась с пиететом. Когда рассказал о своем решении родителям, они предложили договор: если я поступаю на бюджет, то могу уходить, но если не поступаю или поступаю на платное, то остаюсь в академии. Они были практически полностью уверены, что я не поступлю. Ходили слухи, что там все куплено, что поступают только дети актеров, и мест на бюджет очень мало. Но мне не хотелось думать об этом, и я начал готовиться. Зная, что, обычно, экзамены проходят летом, в мае решил сходить узнать, когда же начнутся консультации. Пришел и узнал, что прослушивание начинается в театральном уже весной и именно сегодня последний день прослушивания в первый тур. У двери куча народа. Заходят по пятеркам. Наконец в составе одной из пятерок захожу и я, сердце колотится, волнуюсь жутко. Кто-то начинает читать стих, на строчке где-то четвертой запинается и все.  Ему говорят, чтобы начал все сначала, а он не может, забыл. Спросили, знает ли он еще что-то, может проза, но он не был готов. Потом выходит девочка, тоже начинает читать какое-то стихотворение, и видно что не все знает, а какую-то только часть, будто не напрягаясь, готовилась. Я сидел и не понимал, как это так. Как это можно приходить и читать, толком даже не зная, что ты читаешь. Чувствую в себе силу и уверенность. И прохожу первый тур с моими любимыми Есениным и Маяковским. Самым сложным для меня был второй тур, надо было танец придумать и спеть песню. Я сочинял какой-то этюд с воображаемой партнершей, танцевал, обливал себя кефиром. В общем, какая-то чушь и, я думал, что, если вылечу, то именно здесь. Поэтому, когда меня взяли в третий тур, был практически уверен, что поступлю.  Так я стал студентом театрального института. И тут началась работа. Для многих, если ты поступил, то ты - уже актер гениальный и можно пить, гулять и больше ничего не делать. Немного развеивается эта мысль, когда начинают отчислять.
Анна:  Я поступила удачно, хотя была готова ко всему. В тот год поступила сразу в два места - в Киеве на русский курс и в Эстонии в академию Вильянди. Выбрала Киев, потому что в Эстонии училась бы на эстонском языке, и я подумала, что буду всегда играть служанок-эмигранток, а я этого не хотела.



«…где начинается звезда, там заканчивается артист…». О профессии и первых разочарованиях.
Виктор:
Я больше в себе разочаровывался, а не в профессии. Вначале мне казалось, что я не туда пришел, потому что ничего не получалось. Я не чувствовал никакой внутренней свободы. Потом очень помогло то, что Александр Владимирович Крыжановский (худ.рук. Нового Театра на Печерске) посмотрел всех нас на экзамене и пригласил в театр заниматься.  Он передал какое-то другое знание, то, чему в институте не учили.
Анна: Когда мы учились, помню, тоже был такой момент, когда я разочаровывалась именно в себе. Я думала, что может, я не гожусь для всего этого, но возникал в душе вопрос, а почему же меня так тянуло сюда. Может жизнь тянула меня, чтобы я встретила Витю, а на самом деле, я - не способна к этому. Такие мысли возникали, когда что-то не получалось.
Виктор: Один хороший педагог и ученик Васильева, прекрасный актер, Юрий Альшиц, сказал так: неталантливые люди чаще всего не сомневаются в себе, они уверены, что у них все получается. Сомнения – это часть нашей профессии. Как говорит наш мастер, Николай Николаевич, «где начинается звезда, там заканчивается артист». Артист должен доказывать каждый день, что он что-то может. Поэтому надо каждый день работать и совершенствоваться.



«…Говорят, хороший театр – это коврик, два стульчика и актеры…». Особый Новый Театр на Печерске. 
Виктор:
В Театре на Печерске многое «вопреки», наверно, этим он больше всего и нравится. Это маленькое пространство, это не несколько площадок, главное в нашем театре -  актер, акцентируется всегда внимание на игре. Говорят, хороший театр – это коврик, два стульчика и актеры. В этом смысле здесь благодатная почва для творчества. Очень хороший художественный руководитель, он очень хорошо «слышит» игру. Здесь стремятся не заниматься поддавками и притворством, стремятся все делать по-настоящему и не прятаться за какие-то технические совершенства, костюмы.
Анна: Я помню, еще самый первый мой учитель по актерскому мастерству говорил, что сцена - это единственное место, где можно не играть. Я не понимала это до недавнего времени. Но теперь, мне кажется, я понимаю. Например, у людей, которые не относятся напрямую к театру, есть какое-то представление, что театр - это притворство. Но в этом театре игра подлинная, подлинные эмоции, препятствия, чувства, реакции. Я считаю, что все должно быть по-настоящему на сцене, не притворством, не кривлянием, не маской.
Виктор: Следует понимать, что речь идет именно об игре, а не о клинике. В психологическом театре есть потрясающие актеры, которые могут, например, похоронить мысленно своих родственников, чтобы сыграть хорошо. Как писал Михаил Чехов в своей книге «Путь актера», - если актриса, например, сыграла Анну Каренину и два дня после спектакля не может отойти, а  все восхищаются, «как она сыграла! как долго она не выходит из образа!», то она - не актриса, она - сумасшедшая, и ей скорее надо лечиться. Актриса может устать, но при этом, она не становится слабее, а наоборот.




«Артисту важно, когда он чувствует, что выбранный образ больше, чем просто человек…». Любимые спектакли и образы.
Анна:
Я всегда мечтала сыграть Настасью Филипповну, и теперь я играю в двух спектаклях этот образ (спектакли «Король Иудейский» и «Страсти по идиоту»). Есть некий стереотип, как играли эту героиню на протяжении многих лет. И не хочется быть повторением или калькой с 1956 года, всегда хочется найти что-то уникальное. У каждого есть свое представление об этом образе. Критики сказали, что Настасья Филипповна такая-то, и в школе сказали, какая она, но ты же - артист. Я творю, и когда я произношу ее текст, Настасья Филипповна — это я. Эта фигура соединяет много сложных вещей. По первому прочтению, кажется, что это - шальная и развратная женщина, которая на самом деле, оказывается, чуть ли не девственницей, если внимательно читать Достоевского. Это, кстати, открыл нам режиссер. У нее внутри соединено очень многое: с одной стороны, абсолютное знание о сексе и о мужчинах, а с другой стороны абсолютное знание о Боге, о жизни. В этом Настасья Филипповна – идеальна, в этом ее гений. Артисту важно, когда он чувствует, что выбранный образ больше, чем просто человек. Это некий идеал, такая глыба, к которой он будет идти. Вот Гамлет – это идеальная фигура, он настолько глобален и велик, что артисту  к нему надо идти очень долго, и это хорошо, это может быть работой на всю жизнь.
Виктор: Я столько видел в театре Мышкиных, и все грустные, застенчивые, робкие, слабые. Это уже сыграно в 195.. каком-то году, тем не менее сейчас Мышкина играют также. У нас есть некое шаблонное представление о многом, но речь не идет о том, что бы преподносить что-то такое, чего нет. Как, например, режиссеры, не умея заниматься игрой и не вскрывая текст, начинают выдумывать, как бы удивить зрителя. А чтобы удивить, надо всего лишь внимательно почитать, что написал автор, и показать настоящее. Ведь все, что написано в «Идиоте»: слова Мышкина, Рогожина, Настасьи, Аглаи – это все мысль Достоевского. И поэтому штука не в том, чтобы найти походку героя, изменить голос или наклеить бороду, а в том, чтобы эту мысль явить. Не могу сказать, что есть какая-то конкретная роль, которую мечтаю сыграть. Скорее можно говорить об интересующих меня темах и авторах. Вот недавно с моим другом и коллегой Денисом Мартыновым выпустили спектакль «Прекрасное», в котором соединились, казалось бы, несоединимые вещи: тексты Платона, Пушкина, братьев Стругацких, живая музыка состоящая из электрогитары, фоно и флейты, и видеоинсталляции, которые превращают пространство, созданное гениальным художником Дмитрием Костюминским в купе поезда, кафе, или вообще лесу.  Все это возникло в результате поисков ответа на вопрос: «Что же такое Прекрасное?» и  где найти путь к нему в наше безобразное время.  Еще одна сфера, которая меня интересует – кино. После окончания театрального института я учился в Москве на режиссера игрового кино. Кино — это совершенно иная территория, нежели театр, со своим собственным языком и своими законами. В этом направлении мне нравится двигаться, я как раз сейчас занят одним проектом.



«…театр должен воспитывать своего зрителя…». Современный зритель.
Виктор:
На самом деле, театр должен воспитывать своего зрителя. Мне бы хотелось, чтобы хорошего театра было больше. Все таки, театр - это культура и, наверное, то, о чем мы говорим, игровой театр будет мало интересен тем, кто смотрит сериалы. Но это не значит, что нужно опускаться до сериального уровня. Нужно наоборот высоко поднимать планку и тогда процесс культурного развития будет идти. 
Анна: Когда я играю, я не думаю о том, что это даст людям, это просто льется из меня. А что там зритель поймет, на это почти невозможно повлиять. Каждый поймет что-то свое. Так что я иногда думаю, что мы, актеры, только проводники.



«…когда время идет насыщенно, оно имеет свойство растягиваться и течь медленно…». О времени.
Виктор:
Помните монолог, где Мышкин говорит о казни. Когда человека взводят вместе с другими на эшафот за тем, чтобы расстрелять. Ему прочитывают смертный приговор и он понимает, что жить ему осталось всего-то 5 минут. И он точно знает, как эти последние 5 минут своей жизни провести: попрощаться с товарищами, подумать про себя и вокруг посмотреть. Когда шла последняя минута, и он смотрел как лучи солнца сверкают на крыше церкви, у него в голове была одна мысль: вот если бы сейчас не умирать, если бы ему даровали жизнь, то он бы каждую минуту своего времени берег. И эта минута, последняя минута длилась так нестерпимо долго, что ему хотелось, чтобы его уже скорее застрелили. И вдруг ему отменяют казнь, и он остается жить. И когда князя спрашивают, что стало с этим человеком потом, стал ли он беречь каждую минуту, оказалось, что нет, оказалось, что много-много потом минут он попусту потратил.
Время для нас - это большое богатство. Много умных людей говорили, что самое дорогое, что у нас есть – это время, его не вернуть.
В спектакле «Король Иудейский» я играю роль Ипполита. Ипполиту ставят диагноз, что он скоро умрет. Поэтому вопрос времени для него очень важен. В отведенные ему дни можно ничего не делать и сетовать на судьбу, можно сделать людям много плохого, все равно ведь умирать, а можно сделать что-то хорошее. Времени мало, но тем не менее хватит на все.
Анна: Я помню, один раз в своей жизни я опоздала на поезд. Ну и ничего. Поехала попозже. Зато с той поры я никогда не боюсь, что я или кто-то опоздает на поезд. Ведь это некий знак и его надо уметь трактовать. Время идет медленно и быстро, и я очень расстраиваюсь, когда время идет быстро, и ты его глупо проводишь, бессмысленно. Но я знаю, когда время идет реально продуктивно, насыщенно, оно имеет свойство растягиваться, течь медленно. Тогда время идет так, как мне нравится. Такое ощущение, что ты все успел.
Виктор: Историй про время миллион. Но если взять опоздание. Мы буквально летели на днях из Таллина в Киев, транзитом через Ригу. Рейс очень задержался из Таллина. Я смотрю, что по расписанию посадка в аэропорту Риги на самолет в Киев уже идет, а мы еще находимся в воздухе. И мы начали планировать уже, как проведем время в до следующего рейса. А потом поставили олимпийский рекорд бега по аэропорту и успели. Это пример, когда время летит очень быстро. В принципе, время всегда летит быстро, когда опаздываешь. Еще был случай зимой в детстве, я еще тогда ходил в школу, мы ехали с папой на машине и где-то под мостом поворачиваем, гололед и машину начинает крутить.  Я вижу, как нас вертит, как нас несет на бетонную опору и в последний момент мы останавливаемся совсем рядом с ней. Выходим потом, осматриваемся, и у нас с отцом ощущение времени такое, будто это все происходило несколько долгих минут, но в реальности доли секунды. Возникает вопрос, что это? Это действительно время для нас ускоряется и растягивается? На самом деле, есть разные теории, что время может быть такая же величина как, например длинна, ширина, то есть оно имеет какое-то очертание, будто подняться вверх – попасть в будущее, а спуститься вниз – вернутся в прошлое.
Анна: А есть такая теория, что все происходит одновременно, то есть тебе кажется, что это прошлое. Просто прошлое мы помним, а будущее нам не открыто. Это очень сложно понять. А еще я думала, после композиторов остается музыка, после писателей остаются произведения, после художников — картины. А наша профессия очень связана со временем, наше искусство не останется. Видео не передает ничего. Вот вы пришли на этот спектакль и это увидели, а другие это не увидят, ведь придя в другой раз, они увидят другое. В этом наше искусство.




«…когда я беру в руки книгу, я испытываю нечто, что никогда не позволит мне от нее отказаться. То же самое с часами…». О часах.
Анна:
Мне очень нравятся часы. Мы друг другу подарили часы. У меня Swatch, а у Виктора Moschino. Я понимаю, что с развитием, часы утратят свою главную роль, они уже сейчас стали просто классным аксессуаром. Недавно очень активно говорили, что книги умрут. Я не очень верю.
Виктор: Мне очень нравится этот аксессуар. Сейчас у всех появились различные гаджеты, и все они показывают время, но вот с книгой - пример очень хороший. Говорят, что книги исчезнут, они сейчас становятся дорогими и брать том с собой неудобно, легче взять электронную книгу, туда вообще закинуть можно целую библиотеку. Но всякий раз, когда я беру в руки книгу, разворачиваю ее и чувствую ее запах, я испытываю нечто, что никогда не позволит мне от нее отказаться. То же самое можно сказать и о часах. Я часы ношу практически всегда.



«…Единственная правота — доброта… когда ты этим делишься, у тебя никогда не убывает… мир только на этом еще и держится…». Что нас объединяет и помогает оставаться людьми
Виктор:
Может объединять инстинкт выживания. Существует мнение, что должен побеждать сильнейший, и слабых надо уничтожать, сильные будут оставаться и, тем самым, нация будет становиться все сильнее и сильнее. Но это не верно, в мире очень много зла и, если действовать по этому принципу, рано или поздно в мире останется самый сильный человек. Но он будет один. Уничтожится все. Как Чехов писал и Бродский, каждый должен делать свое дело и не мешать другому делать дело его. Единственная правота — доброта.
Анна: Это не моя мысль, что мир - это большое количество неограниченных возможностей. Но это не означает, что если я захочу чашку кофе, я должна буду отобрать у кого-то чашку кофе. Это значит, что в мире достаточно всего для всех. Нужна только доброта, хорошее настроение и улыбка, когда ты этим делишься, у тебя никогда не убывает.
Виктор: Можно следовать буддистской идее о трех обезьянах: не видеть плохого, не слышать плохого и не говорить плохого. Но есть очень хорошая мысль - «для торжества зла, достаточно, чтобы хорошие люди ничего не делали». Надо делать доброе, мир только на этом еще и держится.

На фото:
Анна - в часах Chromotheter английского бренда MR JONES WATCHES и в часах Panoramic Classic Chrome легендарного французского бренда LIP.
Виктор - в часах Big TV White Mole того же неподражаемого LIP и в часах Slip White Black
многопрофильной творческой студии NONLINEAR
Образ: Анна – Настасья Филипповна, Виктор - Ипполит из спектакля «Король Иудейский»
Фото: Катя Кондратьева

 
     
Подпишитесь на рассылку