В корзине: 0 шт., на сумму: 0 грн.
 
Блог

 

ZAVODСКИЕ ИСТОРИИ
Возвращение фото-контент проекта «ZAVODские истории». Владимир Заец, актер Нового Драматического Театра на Печерске о том, что нас объединяет
27.12.2014
Первое наше знакомство с Владимиром состоялось на спектакле «Пять рассказов Пелевина». Правда, это мы с ним познакомились, он с нами навряд ли)) Володя играл летчика в одном из рассказов, и именно этот эпизод в спектакле нас особо впечатлил. Так что, когда Володя предложил для фото-сессии именно этот образ, мы удивились и обрадовались.



Нет смысла в этом вступлении рассказывать о спектакле, как впрочем и о самом Володе. Спектакль сходите посмотреть. А о Володе, театре, культуре, времени и о том, что помогает нам оставаться людьми, вы узнаете, дочитав эту не короткую историю до конца.
 
… В семье спортсменов, не без актера… Володя немного о себе и о семье.
«Сейчас мне 27 лет. А родился я в Киеве. Жил в Екатеринбурге около года, пока отец играл в футбол за местную команду «Уралмаш». У меня, вообще, семья спортсменов. Но в семье спортсменов, не без актера)) Хотя есть еще дядя, который после хорошей спортивной карьеры, довольно долго проработал в цирке, причем не в одном. А так, вполне спортивная династия. Отец - мастер спорта международного класса по футболу. Мама – мастер спорта по художественной гимнастике. Дед  у меня - двукратный чемпион Cоюза по спортивной гимнастике, а бабушка - мастер спорта по гимнастике. Дядя, до его цирковой карьеры, - мастер спорта международного класса по прыжкам в воду. Жена его тоже занималась прыжками в воду, мастер спорта. Их сын - победитель, серебряный и бронзовый призер Европы по прыжкам в воду среди юниоров.  Я - кандидат в мастера спорта по баскетболу. С футболом не сложилось как-то у нас, хотя я и тренировался у отца. А еще двоюродная сестра мамы - мастер спорта по плаванью.


 
Любовь к Джеку Чану и ее последствия
Началось, наверное, все с детства. Я не занимался в театральных школьных кружках, меня никто не привлекал, но и я как-то особо не тянулся. Тогда мне нравилось творчество только одного человека - Джеки Чана. Я пересмотрел все его фильмы. Открыл мне Джеки Чана дядя Вова, после я часто просил его, чтобы он меня научил прыгать на батуте, делать все эти сальто.  Мама говорила: «Ну как ты такой длинный, несуразный, будешь вот так прыгать?». Но, благодаря моей хорошей реакции, я овладел акробатикой достаточно не плохо и теперь свои спортивные навыки использую в кино. Трюковые сцены делаю сам, без дублера. Если конечно там нет ничего опасного)). Был такой случай, мне позвонили и сказали: «Приди на одну сцену, получишь в морду, получишь гонорар и уйдешь». Окей, пришел, меня одели в черепаху, и через несколько минут я летал через стол. Было весело, по 20 падений за один кадр)) с репетициями и дублями. Всего вышло, что я раз 60 упал. Было здорово, но главное, что все живы и здоровы))


 
…Актеры – это самые стеснительные люди… О выборе профессии актера
Я не помню, когда и как я понял, что это будет моей профессией. Честно говоря, я и сейчас до конца понять не могу. Сложно вообще назвать ее профессией. Это что-то такое, чего, наверное, не хватает в жизни. Бытует такое мнение, что актеры – это самые стеснительные люди. И я с этим абсолютно согласен. Я бы не стал делать каких-то сумасшедших поступков, в жизни я - не такой человек. Я не умею делать комплименты, я могу сказать какую-то чушь, и мне становится очень неловко. У меня так было пару раз, меня даже из-за этого из школы чуть не выгнали. Я хотел сделать комплимент учителю по математике, сказать: «Какая у вас замечательная прическа, Вы изменили стиль, как Вам это идет».  А вместо этого сказал: «Вы что, подстриглись?». Учительница почему-то бурно отреагировала, может я не ту интонацию выбрал и выражение лица)), а может у нее не все было хорошо в жизни, и я попал под горячую руку. Но она пожаловалась, меня отстранили от физики и математики на месяц где-то. В принципе, я всегда был парень шебутной, и в обычной школе, и когда перешел в спортивный интернат.
 
…Объединяют спорт и актерство зрители и дисциплина… Как все началось
Я учился в школе с английским уклоном до 6-го класса, а с 7-го я перешел в интернат, потому что отец сделал в это время набор как тренер. И так получилось, что в классе 9-ом, зашли на урок и спросили: «Кто тут у вас самый интересный и талантливый?». Все почему-то посмотрели на меня. Я всегда сидел, как говорят, на «ослиной парте» (последняя парта). Не очень любил школу. Математика, физика, химия – это не моё. Но любил гуманитарные науки. И вот я в школьном кружке. Сначала это были какие-то сценки, профессиональным языком это нельзя никак иначе назвать, только сценки, это что-то было не понятное. Это не были этюды, или какие-то постановки. Тем более, что спортсмены далеки от театра.  Единственное, что объединяет спорт и актерство – это зрители и дисциплина.
Спорт дал мне хорошую базу в плане самодисциплины. Например, я за время учебы в течение всех 4-х лет не пропустил ни одного занятия по актерскому мастерству. И это при том, что я уже, начиная с 1-го курса, начал сниматься в рекламах, сериалах и фильмах.


 
Об альма-матер и украинских театральных ВУЗах
Я заканчивал Киевский национальный университет театра и кино имени И.К. Карпенко-Карого. В принципе, все актеры заканчивают его. Ну еще бывает заканчивают Киевский национальный университет культуры и искусств. Но после него единицы работают в театре. Помню мне было 16 лет, я пошел в Институт Поплавского на курсы по актерскому мастерству. Оказалось, это курсы по истории, украинскому языку и литературе, а не по актерскому мастерству. И только за три недели до поступления, я узнал про Карпенко-Карого и начал учить программу.
Мне повезло отучиться четыре года у Шаврского О.Н. (нар. артист Украины, актер театра им. И.Франко) и год у  Резниковича М.Ю. (нар. артист, режиссёр, худ. рук театра русской драмы им. Леси Украинки).
 
…Монолог завалил. Да и не певец я. Только станцевал не плохо какую-то молодежную ерунду… Чудесное поступление
На экзамен надо было приготовить стих, прозу, басню, песню, танец и пройти собеседование. Ну и, конечно, украинский язык и литературу. Только сначала надо прослушаться, чтобы получить предварительный допуск к экзамену. Я пришел, спел песню «Несе Галя воду», после чего мне Олег Никитич Шаврский, мой будущий художественный руководитель, сказал: «Ой, Володя, що ж це ви з піснею зробили, хіба ж так можна співати? Так треба співати». И так спел, что я до сих пор забыть не могу. А потом говорит: «Ну, пошукайте іншу пісню». Ну я поискал, ничего не нашел лучше и все равно спел «Несе Галя воду», немного потренировался и спел чуть-чуть лучше. Из прозы я читал Довженка, монолог я завалил полностью, прочитал пару строк и забыл, перед глазами пелена белая, полностью вылетело все. Просто накануне была интересная ситуация. За день до экзамена я познакомился со своей будущей женой, и так вышло, что мы с ней проговорили до 4 утра. Я думал, что был готов, бабушка и дядя проверяли)). Но я проснулся в 7 утра, в 9:30 экзамен, помню надо было обязательно заехать к родителям, забрать младшего брата, а мы были у бабушки (это традиция – пятница, суббота, воскресенье - у бабушки). Приехали на Яр Вал, говорю: «Все, меня не трогать, я готовлюсь». Проходит  5-10 минут, и я понимаю, что у меня нет документов, они остались у бабушки. А пошла уже первая десятка, я - 37ой. Вроде как время есть и прошло всего лишь 5 минут. Я пулей на остановку троллейбуса на Львовской площади и вижу, как бабушка с младшим братом садятся в троллейбус, дверь закрывается, и они уезжают. Я жду одну маршрутку, вторую, они не останавливаются, все полные. Потом все-таки запрыгиваю в третью маршрутку, а она едет так медленно. Мне хотелось сказать водителю, что у меня экзамен и что бы он побыстрее ехал. За остановку до Птичьего рынка, я влетаю в этот троллейбус и вижу своего удивленного брата, он спрашивает: «Ты что здесь делаешь?». Отвечаю: «Как что? Где бабушка? Я забыл документы!».  На что брат говорит: «Она вышла на Лукьяновке и пошла назад, вспомнила, что тебе не отдала документы». Я понимаю, что у меня остается минут 20, беру такси, попался замечательный парень, я ему очень благодарен, подвез за двадцатку. Мы очень быстро домчались, минут за 15, как мне казалось. Хоть и были уже мобильные, но бабушка часто его не слышала. Когда я выходил из такси, я был в полной уверенности, что уже никуда не поступлю. По времени у меня оставалось минут 5, но надежда еще была, выхожу из машины и вижу бабушку. Она шла ко мне на встречу, руки трясутся, всю колотит, лицо белое и говорит: «Вовочка, ты только не волнуйся, тебе валерьянки налить?». Сейчас мы с ней вспоминаем эту историю с юмором, но тогда, мы сильно перенервничали.


 
Так вот, прихожу я с полной уверенностью, что уже пошел 4-ый десяток. И тут слышу: «Третий десяток, заходите». Я понял, это мой шанс, и у меня еще есть время на подготовку. Я начинаю все судорожно вспоминать и в результате прохожу первый тур (басня, стих, проза), а вот второй (танец, песня монолог)... Монолог я заваливаю. Да и не певец я. Это тоже заваливаю, но успокаиваю себя, что Де Ниро и Аль Пачино тоже не певцы. Только станцевал не плохо. И вот помню, мне сказали: «Мы тебя взяли за танец». А танцевал я какую-то молодежную ерунду. Сказали, что увидели во мне драматического героя. Но я до сих пор не могу понять, где в шестнадцатилетнем парне из спортивной семьи после школьного кружка, да еще и после таких приключений накануне, его смогли увидеть?))



…Так началась ломка актерской профессии… Как, почему и зачем попадают в Новый Театр на Печерске
Я верю, что мы каждую минуту меняемся. То есть, когда мы с родителями – мы одни, когда с друзьями – другие, а в метро – уже третьи. Когда у тебя получается сыграть хорошо, мне кажется, это не из-за того, что ты перевоплотился. Ты просто точно представил себе те или иные обстоятельства и поверил в них. Сложно понять, что мне помогло больше в актерском пути, театр или университет. Ведь без университета, не было бы театра. Но в театре меня обучили совсем другому. Когда я был на первом курсе, в Новом Театре на Печерске уже работал Сергей Чернов (актер Нового театра на Печерске), он был на выпуск старше, учился у того же мастера. И Сергей как-то говорит, приходи к нам в театр, у меня премьера. Я пришел и попал на спектакль «Арлекино – слуга двух господ». Меня настолько поразила игра. Для меня это было открытие. Тем более, что я не слышал об этом театре ничего. Я начал ходить с жадностью на спектакли. Потом до меня дошло, что я хочу работать в этом маленьком, чудном драматическом театре. Это была магия. Я смотрел «Закон танго» раз 15, такой спектакль был до «8 шагов танго», и Пелевина я смотрел раз пять. И когда я в очередной раз пришел на "Закон танго", там была Оля Ларина (актриса Нового театра на Печерске), она говорит: «Как тебе не надоело?». Я говорю: «Не надоело. Я хочу работать именно здесь». А недели через две позвонила Оля и сказала, что тут планируется один проект, но надо встретиться с режиссёром и пройти мини-прослушивание. Я пришел в театр, заходит Лена Лазович (актриса, режиссёр Нового Драматического театр на Печерске) и говорит: «Ну что ребята, этюд, тема - любовь. Вернусь через час». За этот час наваяли такую ерунду. Стыдно вспомнить. Но что-то она во мне увидела. Предложила прийти на следующий день утром, если мне интересно. Так и началась работа в Театре на Печерске над спектаклем «8 шагов танго» и моя ломка актерской профессии.


 
…Университет дает базу, но в театре все по-другому… Особая школа театра на Печерске
Ты будто учишь новый язык. Принципы и методы игры от Анатолия Васильева, педагога Александра Крыжановского (художественного руководителя театра на Печерске). Великого  мастера. Он, гений, признанный всеми школами мира, у него хотят учиться, хотят работать с ним как с режиссёром, если не все, то многие. Он создал «Школу драматического искусства», которую потом возглавлял однокурсник Крыжановского - Игорь Лысов. Это совершенно другое понятие театра, когда тебе говорят не играть, а быть. Поэтому то, что мы делаем, значительно отличается от игры в других театрах. Мы придаем значения больше теме. Нам главное «ЧТО играть». Очень сложно объяснить это студентам, я пробовал, но почти никто этого не понимает.
А еще в нашем театре, нет границ. Есть вектора, но нет границ. Обычно в театрах запрещают сниматься, там даже контракты составляются, что пока не выпустишь спектакль, ты не имеешь права сниматься. Очень сильно угнетают и ущемляют личное пространство. В нашем театре этого нет и не запрещают сниматься, главное – вечером сыграть спектакль.
 
По-сравнению с другими альтернативными и традиционным театром в Украине
Сложно нас сравнивать с другими театрами. Зритель привык к понятию драматического театра, причем большого театра, обязательно громко и четко говорить, чтобы донести что-либо. Это скучно, если честно. Я не вижу в этом смысла. Не люблю, когда в театрах перечеркивают автора. Что-то новое придумывают, новые смыслы вкладывают. Люблю, когда есть пьеса, и мы ничего не передумываем, а раскрываем смысл, который есть в пьесе. И мне кажется это мощнее.
 
Про Европу и совсем другую школу
Есть, конечно, европейские театры, которые отошли от классики драматического театра, и они делают потрясающие вещи. Но для среднестатистического зрителя это сложно назвать театром. Вот мои друзья, циркачи, приглашаю их в театр, они приходят, а после делятся впечатлениями: «Я то думала, что в театр приду. А тут пустое место, даже нет кулис». Спрашиваю, часто ли она бывала в европейских театрах, на что она отвечает, что бывала в варьете и кабаре т.д. Я ей попытался объяснить, что в наше время театр не обязательно должен быть с кулисами, в отдельном здании, это может быть просто площадка под открытым небом где-то в центре Милана. Как-то мы с нашими шведскими друзьями (творческий коллектив MELO) искали локации на ГогольФесте, и они предложили взять просто коридор, будто это что-то потрясающее: «Будем мыть стены, говорить текст Гоголя, это будет наш перформенс». Сначала ты не понимаешь, что это? Разрывается привычный шаблон.
В театре русской драмы, в совместной постановке немцев и украинцев «Ромео и Джульетта», артистка, игравшая Джульетту, расплакалась. Репетицию остановили и режиссер, наша немка ее спрашивает: «Случилось ли что, болит может что-то?». Говорит, что нет, играет роль. На что режиссёр ответила, что это - кич, такого в немецком театре не существует, в немецком театре люди не плачут. Это другая школа. Это меня поразило. Я видел всякие перформенсы в Германии, они вызывают у меня улыбку. Они драму играют очень смешно, эмоционально, но без слез. То же самое, в британском театре, все по-другому.
Обучение тоже очень отличается. В Америке, например, если учатся на режиссёра кино, то это не отдельно режиссёр, это в целом сценарно-режиссёрско-продюсерский курс. И для того, чтобы стать хоть кем-то, надо написать сценарий, спродюсировать его, снять как оператор и режиссёр. И это должны быть разные проекты. Ты должен пройти от 8-миллиметровой пленки до Алексы (цифровая, самая крутая)) камера). Ты должен поработать осветителем, помощником на площадке, кем угодно. Ты должен пройти все ступени. Я считаю, это правильно. Ты не можешь стать просто продюсером, надо все пройти.

Про нашего зрителя и культуру
Сложно сказать объективно. Субъективно у нас есть наш зритель, очень интеллигентный, прекрасный зритель.  Я не веду статистику, но есть отзывы, хотя к сожалению, отзывы на уровне «понравилось или нет». У нас уровень культуры, я не говорю сейчас про театр, а про все - музыка, культура, все - в упадке. В принципе, я надеюсь, что когда пройдет сложное время, потом появится возможность ездить и показывать культуру. Нельзя просто сидеть на месте и говорить, что тут все хорошо, не хочу посмотреть Эйфелеву башню или Бродвей. Должен быть интерес, жажда познания чего-то нового. От этого, по моему мнению,  и формируется вкус. А вкус нашего общества, к сожалению, сегодня тяготеет к таким сериалам, как «Виталька», что меня, если честно, возмущает. Как такой продукт может культурно обогатить? Вот фильм «Незламна» - это прекрасное кино, и он делался украинцами за украинские деньги. В нем есть смысл. В нем есть уровень. В нем есть душа.
Еще одна проблема с культурой – постоянное скатывание в политику. Так получилось, совсем недавно читал прозу Лины Костенко, «Записки українського самашедшего», написанные в 2000 году. И там уже звучали такие дикие фразы: «Я прочитал в интернете статью, она называется «Втрачена країна», там дальше пишется, «мені страшно, я не хочу її втрачати, я хочу тримати лінію фронту, але де ж ті люди, які зможуть, які здатні на дні гніву». Она написала это за четыре года до Оранжевой революции, за 14 лет до сегодняшних дней, а это настолько актуально сейчас, будто Лина заглянула в будущее. Если бы мы читали это раньше, то может и не привело бы нас ко всему этому, может нас привело бы к чему-то другому, но не к таким ужасным событиям. Мне кажется, у нас вполне хватает сил и ресурсов, чтобы культура в стране находилась, по меньшей мере, на одном уровне с бизнесом, политикой. Мы бы жили в совершенно другой стране, был бы другой вкус.
Вот Российская кино-структура слизала у американцев многое. В любом американском фильме вы увидите, как минимум, один раз американский флаг. Россия тоже начала снимать патриотическое кино. Сначала было очень плохо, давили на людей. Но потом исправились и стали делать незаметно, а люди «съели» это. И мы видим последствия такого «нездорового патриотизма». А у шведов, например, вышел закон, что нельзя использовать иностранную музыку, ни за какие деньги. Это революция в музыке, в искусстве, они начали создавать свое. Появились тысячи коллективов. У них нет другого варианта. Им специально закрыли этот коридор, где ты можешь купить любую музыку и тексты. Они начали создавать новое, собственное. И это прекрасно. Я очень сильно надеюсь, что 2014 год был переломный. Я видел чудесную короткометражку режиссёра Иры Цылик «Помин», ее сложно увидеть где-либо, лишь на фестивалях. Они вот скоро поедут в Славянск показывать его. Не боятся. Тридцатиминутный фильм, где люди решают уехать жить в Германию. Есть главная героиня, у которой последнее дело осталось - заехать в деревню на могилу к дедушке. Всего рассказывать не буду, но какой там хороший финал. Смотрите.
То есть, что-то происходит, наше искусство вроде по чуть-чуть вырастает, но, к сожаленью, в него надо вливать постоянно и не малые деньги. Вот в Германии, если ты себя называешь автором, драматургом, ты должен писать, это закон, потому что страна тебе платит ежемесячно. Ты обязан каждый год писать новое произведение и даже не одно. А у нас написал книгу, тебя 10 человек отшыло, а 11-ый человек скажет да, но тираж будет 20 книг. Это вот такая «помощь» от государства.
Мне очень не нравится, когда говорят: «Ну сыграй по дружбе, у нас там не много денег». Но они же приглашают оператора, платят ему, а я знаю сколько им платят. И он мне говорит в лицо: «Сыграй по дружбе». Этого нет в Европе и Америке. И это круто. Америка мне нравится, у них нет закрытых тем, они из всего могут сделать конфетку. У них кино – это один институт, телевиденье, сериалы, - это другой институт и телевиденье как шоу - это третий институт. Они не комплексуют. Не боятся. У них уровень свободы на много выше. Ты можешь идти по Германии, видеть парня с полуметровым ирокезом, играющего на улице, при том, он учится на биолога. И у тебя не укладывается в голове, в твоем постсоветском мышлении, как это может сочетаться. А он хорошо учится)). Они - свободные.
И вот я – актер, по прежнему увлеченный своим делом, с каждым годом надеюсь на то, что найдется человек-спонсор, которому просто понравится наш театр, и его помощь даст театру больше возможностей.
 
О часах
Мне нравятся часы. Чаще, я ношу Swatch, потому что они водонепроницаемые. Я хожу в душ, мою руки и не хочу думать о том, чтобы их снимать. Хочу одеть и забыть про их существование. А последние мои часы – Iswatch, это подарок. Немного другой дизайн, тоже водонепроницаемые.
Помню свои первые часы, это были Casio. Мой отец всегда надо мной подтрунивал: «Эй, ботаник, сколько там на твоих ботанических?». Потому что я, с умным видом, каждые пять минут проверял и объявлял, сколько время. Это был подарок от бабушки. Если взять и вспомнить все свои подарки, то это был важный взрослый подарок. Еще из взрослых подарков был кассетный плеер, стоил он тогда 36 гривен. Часы почему-то стоили тогда 118 гривен. Не дешево. Это были 90-тые.
Для меня не столь важно время, для этого у меня есть телефон, но часы – это другое. Они должны быть на руке))


 
О времени
Непостижимая тема - время. Что я могу сказать о времени? Оно безгранично, оно не соизмеримо ни с чем.  Мы как-то себе его назвали, обозначили, и как-то оно работает. Но на самом деле, мы мало что понимаем во времени. Время можно ощутить, только прожив. То есть, ты даешь ему какое-то значение, определение. Время на атомы не разберешь ведь. Например, для меня, мы живем вне времени, мы не можем этого постичь, так как мы живем в 3Д. Но есть такая штука, которая называется 4Д, добавление измерения времени, где все начинает двигаться, преломляться, а 5Д - это добавление гравитации. Это вроде и легко, и сложно, но мне очень нравится идея, что мы живем в каждой секунде времени - и в прошлом, и в будущем и в настоящем. Мы сами себя можем направлять, благодаря времени.  Как будто я знаю, что я рукой сейчас сделаю, т.е. я об этом не догадываюсь в эту секунду, но после того, как я это сделал, я понимаю, что я должен был это сделать, я это знал.
Я считаю, что нет границ времени, никаких. Оно находиться в некой петле, т.е. это циклы, они повторяются. Поэтому мне понравились часы ZAVODа, в которых я снимался (Past Present Future, американского бренд Project). Изначально мне понравился дизайн, но помимо этого, в нем была зашита интересная, близкая мне мысль - между прошлым и будущем есть только миг настоящего, который и осознать то сложно.
 
Что нас объединяет вне времени и пространства.
Если говорить простым языком – это любовь. Нас объединяет любовь, отношения, дружба, чувства. Когда у тебя рождается ребенок, ты выигрываешь олимпиаду, ты первый раз встаешь и идешь. Ощущение жизни, которое само по себе прекрасно.
Нас объединяют наши дети, семья и поколения в ней.
Должны объединять нас, как минимум, мысль и уважение друг к другу. Трезво думающие люди, сопоставляющие факты и уважающие мнение другого, всегда найдут общий язык.
Еще, наверно, равенство. Ведь мы итак все равны, но жить так не научились. Есть, конечно, модели идеального государства, где все равны, получают одинаковую заработную плату, и никто ни кем не руководит, но это утопия.
Нам нужны гармония и здоровый интерес, конечно, любовь, и наверное, труд. Вот мне в принципе не так много в жизни надо - любовь и возможность путешествовать)). Этого более, чем достаточно. Для меня важно, что не существует границ. Это для меня интересно. И главное - ничего не бояться.
 
Что позволяет нам, на протяжении веков, оставаться людьми
Я давно думал над этим вопросом. Вот как и почему человечество всегда существует в состоянии войны, постоянно, где-то кто-то с кем-то воюет. Ведь ничто уже не мешает человеку выстрелить. Сегодня вообще сняты все границы, ты можешь это сделать безнаказанно, я имею ввиду на войне. Это страшно.  Наверно, не сделать чего-то страшного, остаться человеком нам как раз любовь и помогает. Любовь, которая меняет всё.
Ведь человек - разный каждый день, каждую минуту. Мы – постоянно в движении. Человек становится хуже или лучше, только в отношении с другими. Вот мы с вами - абсолютно нейтральные люди друг для друга. Но, если бы у вас было плохое настроение, а я бы вас случайно зацепил на улице где-то, вы бы сделали какой-то жест, и автоматически я стал бы для вас плохим человеком. И представьте, что после этого мы сталкиваемся с вами на съемках с часами, вы все это вспоминаете. И у вас уже складывается определенное впечатление обо мне. Это как пример того, что мы - не плохие, и не хорошие. Мы нейтральные, пока не сделаем свой выбор.

На фото Владимир в часах Past Present and Future американского бренда Projects
Образ: Летчик из спектакля «Пять рассказов Пелевина»
Фото – Катя Кондратьева.

 
     
Подпишитесь на рассылку